ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»

Синъити Хосои (р. 1965)

Родился в Саппоро. После школы желал стать художником – отрисовывать комиксы. Приехав в Токио, поступил в художественный институт, но через полгода бросил. Судьба случаем свела его с «Аум Синрикё», и он вступил в секту. Работал в «аумовской» типографии, потом перебежал в группу анимации, где отыскал применение своим возможностям рисовальщика ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА», а окончил «карьеру» сварщиком в Министерстве науки и техники. В 1994 году произведен в «мастера». Работал на строительстве Сатиама № 7, где был устроен хим завод. Всегда отдавал работе, духовной практикой практически не занимался. Зато заполучил много практических способностей.

После обысков на объектах «Аум» услышал, что выдан ордер на его арест, и сдался ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» милиции. Провел 20 три денька в подготовительном заключении, освобожден в связи со снятием обвинений. В июне 95‑го выслал из тюремной камеры заявление о разрыве с «Аум». Потом на время возвратился в Саппоро, но на данный момент опять живет в Токио. Рассказывая, он демонстрировал свои картинки, на которых тщательно запечатлена жизнь ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» в Сатиаме.

Стройный, худощавый юноша. Член «Канарского общества», сделанного бывшими членами «Аум». К секте и Сё ко Асахаре относится критически.

Мой отец – обычный служащий. Еще у меня был старший брат. В детстве наша семья одно время жила в Киото, но вырос я в Саппоро.

В исходных классах не ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» обожал ходить в школу. Дело в том, что мой брат был инвалидом с отсталым интеллектуальным развитием. Его водили в специальную школу для таких деток. Меня в школе нередко дразнили из‑за брата, так что ничего неплохого об этих годах вспомнить не могу.

Сколько себя помню, мать все свое ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» время посвящала брату, не отходила от него ни на шаг. На меня внимания уже не оставалось, потому мне всегда приходилось играть одному. Как мне хотелось, чтоб мать меня приголубила! Но она всегда гласила: «Ну что ты! Ведь твоему злосчастному брату так плохо». Из‑за этого я чуть не возненавидел его ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА».

Я рос угрюмым и темным. Очень очень на меня повлияла погибель брата. Мне тогда было четырнадцать лет. Он погиб от гепатита В. Это стало для меня большим потрясением. Где‑то в глубине сердца жила надежда, что в конце концов ему посодействуют и он будет счастлив. В моем представлении это был ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» собственного рода религиозный образ. И когда он разбился, столкнувшись с грозной реальностью, это меня прям таки подкосило. Я задумывался, что слабеньким полагается спасение, но действительность не оправдала моих надежд.

Тогда как раз все гласили о предсказаниях Нострадамуса. Что население земли погибнет в 1999 году. Мне это пророчество ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» голубило слух, так как я не мог терпеть мир, в каком живу. В политике царствуют коррупционеры, вроде Какуэя Танаки[70], кругом жульничество и неравенство, и никто не придет на помощь слабенькому. Я задумывался о пределе способностей общества и человека, и от этого становилось еще противнее.

Хотелось поделиться с кем‑нибудь своими идеями ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» – но с кем? Все либо захворали зубрежкой перед экзаменами, либо, не считая машин и бейсбола, ни о чем больше не могли гласить. В старших классах я прогуливался в художественный кружок; мне жутко нравились манга, которые отрисовывал Кацухиро Отомо[71], не много кому тогда узнаваемый. Они были такие истинные ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА», необычно живы. Пусть сумрачные, но зато совсем реальные. Так, что, смотря на их, невольно подумаешь, что такое и по сути бывает. Я обожал перерисовывать рисунки из его книг – «Прощай, Япония», «Короткий мир», «Вальс буги‑вуги».

Я грезил уехать из дома и перебраться в Токио, потому, отучившись, поступил в промышленно ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»‑художественную школу «Тиёда». На особое отделение манга. Но меня хватило лишь на полгода. Не знаю, почему, но мне всегда казалось, что меж мной и остальным миром стоит стенка, которая после приезда в столицу вдруг сделалась еще выше. Люди вокруг относились ко мне по‑хорошему. Я даже с девицами стал встречаться. Но ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» стоило пошевелить мозгами: «Вот обычная девчонка. То, что надо», – как меж нами появлялась какая‑то преграда. Точнее, я сам ее строил. Занятия в школе меня полностью устраивали, неувязка была в другом – в людях. Я никак не мог ни с кем сойтись. Нередко бывал на вечеринках вкупе со всеми, хотя эти ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» загулы с выпивкой не представляли для меня никакого энтузиазма. Я там был как белоснежная ворона – один трезвый. Омерзение к миру становилось все посильнее.

Оглядываясь на данный момент вспять, я задаю для себя вопрос: «Что это было со мной?» Ведь у меня была возможность сделать дела с самыми различными ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» людьми, а я ей не пользовался, отторг всех. Но тогда по другому и быть не могло – я сам себя загнал в угол. В общем, я бросил школу и какое‑то время жил, перебиваясь случайными заработками и изучая манга. Малость средств присылали предки, но жить одному, когда для тебя ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» восемнадцать либо девятнадцать, все же тяжело. Ты существуешь в замкнутом пространстве, и это, естественно, действует на психику. Дошло до того, что я начал страшиться людей.

Они меня стращали. Казалось, им охото приманить меня в ловушку, как‑то навредить. Я становился черствым и нетерпимым. Лицезрев на улице счастливую пару либо ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» отрадную семью, задумывался: «Чтоб вам пусто было!» – и в то же время не мог терпеть себя за такие мысли.

Я бежал в Токио от гнетущего настроения, поселившегося в нашем доме после погибели брата, но обрести душевное равновесие так и не сумел. Бесполезно метался туда‑сюда. Белоснежный свет мне омерзел. Выходя из ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» дома, я точно в ад попадал. В довершение всего я помешался на чистоте – возвратившись, здесь же начинал вымывать свои руки. Стоял у умывальника по полчаса, а то и по часу. Я осознавал, что это болезнь, но не мог ничего с собой поделать. Так длилось года два‑три.

Так длительно ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»? Как вы это выдержали?

Все эти годы я практически ни с кем не говорил. Только с родителями время от времени, да еще по работе. На меня напала ужасная сонливость – спал по пятнадцать часов и больше. Без этого я ощущал себя страшно. С желудком тоже появились трудности. Ни ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» с того ни с этого начинались резкие боли – я белел, покрывался липким позже, становилось тяжело дышать. Было чувство, что еще чуток‑чуток – и мне конец.

Я решил испытать целебную диету и йогу. Поможет – начну новейшую жизнь. В книжном магазине мне попалась книжка Сёко Асахары «За гранью жизни и смерти ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»». В ней говорилось, что состояния кундалини можно достигнуть за три месяца. Я был поражен: «Ничего для себя! Разве такое может быть?» Ранее я уже прочитал «Основы теологии» и кое‑что знал о йоге. Пробежав книжку, я в общих чертах запомнил, что нужно делать, и, возвратившись домой, возжелал испытать, что получится. Три ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» месяца делал описанные у Асахары упражнения, соблюдал диету. У меня таковой нрав – если берусь за что‑то, то серьезно, с полной концентрацией. Так что я ни 1-го денька не пропустил. Раз в день занимался по четыре часа.

Тогда я больше задумывался не о кундалини, а просто о здоровье. Но ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» месяца через два я ощутил дрожь в районе копчика. Это отчетливый знак пробуждения кундалини. Но я все еще колебался, не веровал до конца. Копчик жгло как кипяточком, который, казалось, бурля, подымался по позвоночнику прямо в мозг, переворачивая все ввысь дном. Там как будто кто‑то крючился от ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» боли. Я был поражен. В теле творилось что‑то немыслимое, не зависящее от моей воли. И я растерял сознание.

Все вышло по аннотации Сёко Асахары: через три месяца я достигнул кундалини. Он оказался полностью прав. Именно тогда‑то я и заинтересовался «Аум Синрикё». Как раз вышел 5-ый номер ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» «аумовского» журнальчика «Махаяна». Я купил его, а заодно и все более ранешние номера. Там были фото и истории о Фумихиро Дзёю, Хисако Исии, Санаэ Оути[72]… Все были представлены в самом наилучшем виде. Меня практически захватили их рассказы о пережитом, и я поразмыслил, что Учитель вправду должен быть незаурядной личностью, раз ему ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» поклоняются такие люди.

В «аумовских» книжках верно сказано: «Мир – это зло». Эта идея приглянулась мне больше всего. Я читал и радовался: это ужасное, несправедливо устроенное общество заслуживает только 1-го – чтоб его убили. Я уже издавна пришел к такому выводу, и вот люди впрямую объявляют о том же самом. Вобщем, если ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» я предлагал просто стереть этот мир с лица земли, то Сёко Асахара считал по другому: «Работай над собой, достигни освобождения – и ты сможешь поменять мир». Я зажегся, прочитав эти слова. Захотелось последовать за этим человеком, предназначить ему себя. Во имя этого я был готов отрешиться от всех ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» земных желаний, желаний и надежд.

Вы произнесли, что мир несправедлив. А что непосредственно в нем несправедливо?

К примеру, прирожденный талант либо происхождение. Умный – всегда умный, быстроногий – всегда быстроногий. А те, кого зовут слабаками, света белоснежного не лицезреют, как ни стараются. Что именуется – судьба. Я считал, что в этом заключается ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» страшная несправедливость, но Асахара в собственных книжках писал, что все находится в зависимости от кармы. Человек, совершивший дурные поступки в прошлой жизни, в этой жизни мучается, и напротив, кто до этого был праведником, сейчас живет замечательно и может отыскать применение своим возможностям. Асахара уверил меня, и я сообразил: нужно не делать ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» поступать плохо и начать накапливать добродетели.

Сначала я только собирался вернуть здоровье при помощи диеты и йоги – незначительно оправиться и возвратиться к обычной обыкновенной жизни, но мои актуальные пути пересеклись с «Аум», и я резко повернул к буддизму, о чем ранее не мог и поразмыслить. Вроде ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» бы то ни было, одно можно сказать точно: подняться из разобранного состояния, в каком я тогда пребывал, посодействовали «аумовские» книжки.

Я стал членом «Аум». Было это, если не ошибаюсь, в декабре 1988 года. Поехал в Сэтагая, где находился додзё, там меня приняли и дали возможность побеседовать с одним из «просвещенных». Он надавал мне ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» различных советов, а в особенности рекомендовал поучаствовать в семинаре, который проводился раз в год в штаб‑квартире «Аум» в районе Фудзи. Именовалось данное мероприятие «Практики безумной интенсивности». Ничего названьице, да? (смеется). Как мне произнесли, семинар продолжался 10 дней и давал колоссальный эффект. Но чтоб попасть на него, требовалось ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» внести 100 тыщ иен, а у меня таких средств не было, и я произнес, что не могу поехать. Не считая того, я колебался, стоит сходу погружаться в такую томную тренировку. Ведь я только-только пришел в «Аум».

Не небезопасно ли это? Но Томомицу Ниими, который управлял этим делом, настоял, и в ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» конце концов я согласился.

В то время братство еще было немногочисленным – от силы две сотки послушников, потому новообращенные имели возможность сходу узреть Сёко Асахару. Тогда он был не таковой, как на данный момент, – более мускулистый, подтянутый. Тяжело ступая, он вошел в додзё. В этом человеке чувствовалась большущая сила, заставляющая ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» других трепетать. Я остро ощутил его внушавшую ужас способность созидать все насквозь. И хотя все им восторгались – какой хороший человек! – на меня при первой встрече Асахара произвел пугающее воспоминание.

Как‑то раз мне довелось заниматься с ним «секретной йогой» – мы говорили один на один. Он заявил: «У тебя ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» очень сильное "маке"». Маке – это когда в процессе духовных практик появляются психические преграды. Такое состояние. Я произнес, что желаю поскорее стать послушником и приступить к суровым занятиям. «Погоди малость. Для тебя не удается избавиться от маке. Чтоб освободиться, нужно совершенствоваться в практиках». Наша беседа длилась минут 5.

В последующий ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» раз я увидел Асахару, когда он, обширно улыбаясь, заходил в додзё понаблюдать за тем, как проходит божественная служба. Смотря на него, я поразмыслил: «Вот уж точно многозначный человек». В тот денек в нем не было ничего пугающего; он весь светился, и мне доставляло гигантскую удовлетворенность просто созидать его, находиться ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» с ним рядом.

Спустя три месяца мне разрешили стать послушником. Во время сеанса «секретной йоги» Асахара произнес: «Я разрешаю для тебя принять послушничество, но при одном условии: ты должен кинуть свои дела и поработать какое‑то время в переплетной мастерской». Я опешил: «При чем тут переплетная мастерская?» – «"Аум" собирается скоро ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» открыть свою типографию, и я желаю, чтоб ты обучился переплетному делу». – «Понятно», – ответил я и стремительно устроился в переплетную мастерскую. Да еще с проживанием.

Сколько там оказалось разной техники! Брошюровочные, переплетные, резальные машины… Я не знал, что непосредственно от меня требуется, и растерялся. Ведь Асахара произнес только: «Пойди научись ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» переплетному делу». Я отчаянно старался уяснить побольше. По воскресеньям, когда в мастерской никого не было, изучал устройство машин. Вообщем‑то я не силен в технике и все таки разобрался, на какие кнопки жать и как что устроено. Оператором, правда, поработать не пришлось – не дали, но я сумел многого набраться ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА», даже просто следя за процессом.

Через три месяца мне дали указание перейти в послушники, и собрал вещи и распрощался с мастерской.

Послушникам приходилось ограничивать себя в еде – к примеру, не есть мороженого. Пережить такое нелегко. Для меня это оказалось даже тяжелее, чем отказ от секса. «Теперь и соку ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» не выпьешь», – задумывался я и в итоге решил оттянуться – в последний денек наелся и напился до отвала.

Предки, естественно, были категорически против, но я не направлял особенного внимания на их протесты, так как был твердо убежден: в конечном счете, мой уход в братство будет благом и для их. В принципе ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» чтоб стать официально общепризнанным самана, требовалось внести миллион двести тыщ иен и провести в молитве, стоя, 600 часов. Но из‑за того, что началась большая спешка с устройством типографии, для меня сделали исключение.

Приблизительно в часе езды на машине от штаб‑квартиры «Аум» есть местечко Кариядо. Там в маленьком сборном павильоне ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» размещалась типография, где я и поселился с другими «аумовцами», которым предстояло там работать. К моему изумлению, я оказался единственным, кто хоть как‑то разбирался в переплетном деле. Я задумывался, что буду просто членом команды, а что вышло? Новенького, которого только‑только приняли в послушники, назначили ответственным за ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» такое дело. Неописуемо! 10‑20 человек на брошюровке, десяток в типографии и еще человек 20 на фотопечати. Немаленькое предприятие, правда?

Но оборудование, которое для него закупили, – это было что‑то! Похоже, оно провалялось где‑то на складе бог знает сколько лет. Переплетные и типографские машины никуда не годились. Все на их сетовали. Это был какой ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»‑то ветхий антиквариат. Знали бы вы, какого труда стоило сделать эту технику! Тем паче с моими заниями. С того момента, как мы за нее взялись, до запуска прошло месяца три. Но работать как надо машины все равно отрешались. И все же, я считаю, мы свое дело сделали хорошо. Хотя ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» «научная группа» Хидэо Мураи тоже много потрудилась.

Первым изданием, вышедшим из нашей типографии, стал 23‑й номер журнальчика «Махаяна». Ранее всю печатную продукцию заказывали на стороне. И вот сейчас мы могли все делать сами. Став послушником, я не переставал удивляться тому, что для таких, как я, никто ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» не устанавливал время для духовных практик. В ответ на мой вопрос, почему, было сказано, что практики не дадут эффекта, пока человек не накопит внутри себя добродетели. Как выяснилось, я как раз находился в той стадии, когда необходимо просто трудиться, чтоб стать добродетельным. Я проработал в типографии целый год, и каждый денек ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» давался мне с огромным трудом. Четыре часа на сон – это числилось в порядке вещей. В особенности тяжко пришлось во время выборов в парламент. Помню, даже в туалет сходить было некогда – машины не останавливали. Я работал на брошюровочной машине и мог отлучиться только когда в нее загружали еще одну порцию ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» бумаги. На счету была любая минутка.

Выборы кончились, работы стало намного меньше, и мы смогли вздохнуть свободно. В это самое время большая суета была на стройке в Наминомура. Уж вот кому не подфартило, так это тем, кто туда поехал. А в типографии деньки проходили умиротворенно. Когда не ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» было работы, мы могли по желанию заниматься духовными практиками. Наши наставники куда‑то разъехались, так что все были предоставлены сами для себя. О неких товарищах мы даже не знали, где они находятся.

Я был во главе группы, и на первых порах без меня машины работать не желали. Но прошло какое ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»‑то время, и все научились ими управлять, а я попросил, чтоб меня перевели из типографии. Предстоящее пребывание на этом месте казалось мне пустой растратой времени. Вообщем‑то в братстве не полагалось заводить разговор о переводе, но я увлекался манга и изобразил на 20 страничках комикс по мотивам одной джатаки[73]. Всего сделал ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» на сэкономленной бумаге три книги и решил показать их старшему – это был Тэцуя Кибэ[74], – сопроводив запиской такового содержания: «Я обучался отрисовывать манга и если это мое умение можно как‑то использовать во имя спасения, хотелось бы, чтоб меня забрали отсюда». Кибэ, видимо, передал мое послание Томоко Мацумото[75].

Фактически ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» говоря, я не возлагал надежды, что из этого что‑то получится. Такие номера в братстве никто для себя не позволял, и я задумывался, что на меня наверное не направят внимания. Но, к моему большенному удивлению, в один красивый денек раздался звонок из Общего отдела: «Хосои‑сан! С будущего дня ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» вы переводитесь в дизайнерскую группу». В этой группе была секция манга, в какой считался всего один человек. Сначала мы занимались всякой ерундой, позже родился план сочинить «аумовскую» оперетту, разбавив ее анимацией, и посреди самана стали спешно находить тех, кто хоть мало умел отрисовывать. Таких набралось 10-ка два‑три. Скоро ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» меня назначили управляющим группы анимации.

В художественной школе я много занимался киносценариями – любопытно было, отрисовывал раскадровки. В анимированных фильмах качество почти во всем находится в зависимости от раскадровки. А потому что я в этом разбирался, меня и поставили управлять.

В группе собрались способные ребята, которые здорово отрисовывали – и ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» движение, и фон. И еще нам подфартило – один из самана ранее работал помощником оператора в студии анимации. В анимэ очень принципиальна работа камеры. Потому этот юноша стал для нас истинной находкой. Мы разбились на несколько команд и взялись за работу. Анимэшек наделали прилично. Так длилось три года. Оглядываясь вспять, могу ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» сказать, что я их прожил довольно умиротворенно.

Вобщем, хотя все вроде было расслабленно, людские дела в группе никак не складывались. Обычно во главе групп ставили «мастеров», а я был всего только «свами». Это более маленький ранг. Положение у меня было сложное – сверху шпыняли, и снизу каждый старался перетянуть на свою сторону ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА». К примеру, чтоб делать приемлимо солидные анимэ, необходимо глядеть побольше обычных мультиков, учить во всех подробностях рабочий процесс. А старшие были против такового. Но если ничего не глядеть, сам ничего толкового сделать не сможешь и получишь от тех же старших нагоняй. И все равно в нашей группе я ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» то и дело слышал: «Зачем ты это смотришь? Ведь Учитель запрещает». Короче, группа мультипликаторов раскололась надвое: тех, кто считал себе основным работу и старался ее делать лучше, и приверженцев «духовного пути», предпочитавших делать то, что им гласил Учитель. Ни о каком единстве уже не могло быть и речи ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА».

Была еще одна большая неувязка – дела меж мужиками и дамами. Часто люди сходились очень близко и тайком уходили из братства. Потому Асахара в собственных проповедях добивался, чтоб дамы‑самана не только лишь не приближались к мужикам, но терпеть не могли их. Когда такое бывало, мне выпадала роль козла отпущения. Жить ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» в таковой атмосфере становилось нестерпимо.

Как‑то все это не очень похоже на движение к освобождению.

Вы правы. Мое терпение подошло к концу. Я стал подумывать о том, вроде бы выйти из игры, хотя очень увяз в этой трясине. От всей души стремился к освобождению, делал все ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА», что в моих силах. На большее я уже был не способен.

Два раза обращался наверх. Писал, что не могу больше быть в «Аум». Это было, по‑моему, в 92‑м. Мои прошения передали Мураи и еще кому‑то из старших. Они стали меня уговаривать, и вся эта история тянулась далее…

А смогли ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» бы вы приспособиться к наружному миру, если б в то время покинули «Аум»?

Как сказать?.. На данный момент я уже плохо помню, на каком уровне мыслил тогда, но одно могу сказать точно: став послушником, я начал глядеть на мир другими очами. Передо мной открылась пестрая, разномастная картина – самый различный люд ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА». Таких людей мне еще встречать не приходилось. Выходцы из крутой элиты, спортсмены, профессиональные живописцы… И все с такими же человечьими слабостями, что и я.

В схожем окружении я не стал уделять свое внимание на различия меж людьми, к которым до этого относился резко негативно, на то, какое ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» у кого образование, и т.д.. Все предрассудки куда‑то улетучились. Я сообразил, что мы все однообразные, что преуспевающие люди мучаются так же, как я. Это стало для меня очень ценным уроком.

Самана категорически не воспринимали окружающего мира, называя людей, живущих обыкновенной жизнью, «непросвещенными», говоря, что им ровная ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» дорога в ад. И вообщем в выражениях не смущались. Самана, к примеру, не стал бы переживать, если б въехал на собственном автомобиле в машину обычного смертного. Ведь ему открыта правда, и на других он глядит свысока. Что вы желаете? Он рвется к освобождению, и что с того, если на этом ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» пути незначительно достанется чьей‑то машине? Мне казалось, это уже очень. Что ни гласи, а глумиться над другими людьми, обливать их презрением совсем ни к чему. Я мог предъявить свой счет этому миру, где мне тоже много чего не нравилось, но, наглядевшись на все это, я, напротив, решил: «Хватит ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»!» Таковой неприязни, как ранее, у меня уже не было.

Это любопытно. Обычно у людей, связавших своя с каким‑то культом, проявления, о которых вы гласите, становятся все более ярко выраженными. Вам же удалось их избежать.

Может быть, тут свою роль сыграл мой плохой опыт временной руководящей работы {смеется ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»). Мультипликаторов прикрыли в 1994 году. Пригласили членов группы в актовый зал и сказали, что сейчас мы будем помогать научной группе. Ее позже переименовали в Министерство науки и техники. Там срочно потребовались сварщики, и наверху решили, что раз наша прежняя работа была узкая, ручная – означает, с новейшей мы тоже справимся. Услышав ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» это, я чуть ли не лишился дара речи. Все же анимэ – это одно, а сварка – совершенно другое.

Я понятия не имел, зачем им пригодилась сварка. Но перед тем, как заняться этим делом, мне пришлось пройти проверку. Вобщем, не мне одному – всех членов группы анимэ инспектировали, чтоб убедиться, что посреди ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» их не затесались шпионы. У меня в этой связи появились сомнения: почему таинственный Асахара не пользуется своими сверхъестественными возможностями, чтоб сходу выкорчевать шпионов?

В итоге практически все бывшие мультипликаторы переквалифицировались в сварщиков и направились в Камикуисики. В Сатиаме № 9 делали цистерны и миксеры. Клепали в большенном количестве. В сварке, естественно, мы ничего не ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» смыслили, потому нас поставили на подсобные работы. Начальство торопило, люди выбивались из сил, но резвее все равно не выходило. Асахара распорядился окончить все работы к маю 94‑го. Цистерны были большие, на две тонны. Мы гнули железные листы, придавая им цилиндрическую форму, сваривали в местах соединения, позже ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» поверху приваривали готовые панели. Чтоб такое сотворить, нужен неплохой навык. По другому ничего не получится. Все же все держались молодцом и управлялись с работой очень хорошо.

Приходилось тяжко. Бывало, работали по шестнадцать часов в день. Люди практически валились с ног, а здесь еще с питанием появились препядствия. Как‑то мы просидели ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» без пищи целых два денька. Как и следовало ждать, начались жалобы. Некие отрешались выходить на работу. Без привычки мое тело покрылось ссадинами и ожогами. Я прогуливался с почерневшим лицом, в очках с треснувшими стеклами. Но ни один человек не сбежал, не оставил собственного места. «Это все ради спасения. А ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» во имя этого можно и потерпеть», – уверял я себя.

Через какое‑то время меня произвели в «мастера». Наверняка, наверху все таки оценили, как я командовал группой анимэ и надрывался на сварочных работах. Что означает стать «мастером»? Человеку выдают повязку, курта[76]и молвят: «Давай, действуй!» Только и всего ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА». Но после чего начинаешь по‑другому глядеть на мир. Меня вдруг зауважали товарищи, они стали уважительны и обходительны, и я опять поразмыслил, сколь велика разница меж «мастерами» и теми, кто стоит ниже.

Сейчас для меня раскрылись двери Сатиама № 7. Этот объект охранялся очень строго, доступ туда имели всего несколько человек. В Сатиаме ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» № 7 стояли те же наши цистерны. Похоже было на хим завод. Стоило туда войти, как здесь же накатывало противное, гнетущее чувство. Словами его не передашь. «Что же они собираются тут делать? » – гадал я, но в голову ничего не приходило. Зал высотой в три этажа, ряд больших цистерн и непередаваемая вонь. Будто ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» бы в одну посуду слили все мыслимые хим реагенты. Свет какой‑то наизловещий. Все заржавелое, на полу лужи. В воздухе непонятный белесый туман. Все, кто там работал, были с подорванным здоровьем. Прогуливались, пошатываясь, как во сне. «Спят, что ли, не достаточно?» – помыслил я, лицезрев их впервой ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА».

Что там происходило по сути – об этом оставалось только догадываться, хоть я и лицезрел, сколько на все это тратится средств. Складывалось воспоминание, что для «Аум» этот объект – как передовая линия, через которую пролегает путь к спасению. Следить за работой в Сатиаме № 7 могли только люди из узенького круга, я считал большой честью ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» быть в числе их и все равно продолжал разламывать голову: «Что бы это значило? На орудие вроде не похоже…»

В 94‑м году, как помнится, осенью, там что‑то случилось. Я отдыхал после смены на 3-ем этаже, когда из глубины строения, где стояло оборудование, стал подниматься белоснежный дымок ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА», вроде того, который выделяет сухой лед, когда его бросишь в воду. Юноша, сидевший со мной рядом, кликнул: «Бежим отсюда!» – ив панике ринулся к выходу. Я втянул в себя малость воздуха – в очах потемнело, ощутил острую резь в горле. Запахло какой‑то кислотой. Я сообразил: «Больше тут оставаться нельзя. По другому конец!» Опасное ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» было местечко, что ни гласи.

1 января 1995‑го был получен приказ замаскировать объект: «Изобразите что‑нибудь вроде лика Шивы, чтоб не додумались, что тут на самом деле», теня избрали арг‑директором приема, пичью завезли большие пенопластовые панели, и, укрывая оборудование, мы сажали их на клей.

Но ведь цистерн было ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» много, да еще такового размера. Как их можно упрятать?

Для начала отгородили ту часть строения, где было оборудование. На стену прилепили вырезанного из пенопласта Шиву. Остальное обили досками, приладили ступени, устроили алтари. 2-ой этаж замаскировали так: расставили перегородки – вышло что‑то вроде лабиринта. Понимаете, фотовыставки так оформляют. Сверху произнесли ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»: делайте, чтоб стало неприметно. Вот мы и делали. Месяц промучились. В главном работали ребята из строительной бригады Киёхидэ Хаякавы[77]. Электричеством управлял Ясуо Хаяси[78]. А я был по художественной части. Отрисовывал лицо Шивы и прочее. Вышло, естественно, страшно.

«Ну кто на это купится? Хоть какому же видно, что это такое ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА»», – задумывался я. К нам заглянул Хироми Симада[79], поглядел и произнес: «Прямо храм какой‑то». Короче, полная ерунда. Но все предпочитали держать язык за зубами – страшились Хаякаву.

20 марта, когда в метро распылили зарин, меня в бригаде сварщиков не было. Я поехал в «Сэйрю сёдзя» помогать Кадзуми Ватанабэ. Он числился вторым человеком ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» в Министерстве науки и техники. Мне поручили инспектировать детали и запчасти. Там я и услышал о случившемся. У меня мысли не было, что «Аум» может быть причастен к этому. Из того, что я слышал, можно было представить, что братство взялось бы за орудие, если б напали масоны ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» либо, скажем, америкосы, но убивать людей просто так, без разбора… Нереально. Это реальный терроризм.

Но через два денька в Камикуисики ворвалась милиция. Услышав, что там собралось практически две с половиной тыщи полицейских, я сообразил: дело суровое. В «Сэйрю сёдзя» в тот денек они почему‑то не явились. Мы ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» собрали все чертежи, схемы, планы, которые могли показаться подозрительными, и сожгли. В костер полетели книжки и другая литература об оружии из кабинета Мураи. Отыскали и пуленепробиваемые жилеты, их порезали на кусочки. В «Сэйрю сёдзя» нагрянули как раз после того, как застрелили Кунимацу[80].

Подозрения, что в токийском метро поработали «аумовцы», появились ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА», когда я своими очами увидел машину, как бы для распыления зарина. Это было в апреле, если не ошибаюсь. До рейда милиции либо после – точно не помню. По‑моему, после.

Где вы ее лицезрели?

В «Сэйрю сёдзя». Здоровый грузовик с трубой. Я был в шоке – если б милиция до него добралась, нам ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» всем не достаточно бы не показалось. Отлично наверху впору спохватились и отдали приказ демонтировать этот агрегат. Взялись вдесятером и разобрали его на части.

После полицейского рейда делать в «Сэйрю сёдзя» стало нечего, и все 50 человек, которые там находились, уехали в Токио распространять листовки. Я же перебрался в Сатиам ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» № 5, где устроили переплетную мастерскую. Помогал там и заодно под контролем Тацуко Мураока[81]рисовал комиксы, карикатуры на полицию, арестовывающую людей. Как раз в это время зарезали Мураи. Я был поражен, услышав эту новость, но в то же время мне как‑то стало легче. Очень тяжело передать мои чувства. Как сказать?.. Мне ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» показалось, что «Аум» пришел конец. Вообщем это непередаваемо. Я впал в какой‑то ступор. Задумывался: «Все! С меня хватит», хотя толком не осознавал собственного состояния. Но разорвать тогда с «Аум» духу не хватило – мне казалось, лучше попробовать просто раствориться в пространстве. И позже у меня были свои представления о ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» своем достоинстве – я считал, что человеку, ставшему «мастером», сбежать не позволяет гордость. Короче, все перепуталось, но все же желание соскочить с поезда я внутри себя подавил.

Почтения к Сёко Асахаре у меня порядком поубавилось. Что ни гласи, у него один прокол следовал за другим. Пророчества его не ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» сбывались.

Ни те, что он сделал на Исигакидзиме[82], ни в отношении кометы Остина[83]. Самана уже в открытую гласили, что «у Учителя огромные трудности с провидческим даром».

Мураи только глупо делал, что бы ему ни гласили сверху, отвечая на хоть какой приказ уважительным «будет исполнено». Смотря на это, я все поглубже ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» погружался в сомнения. Пошел ропот и посреди людей, стоявших в нашей иерархии ниже меня. Я уже с трудом выносил окружавшую нас атмосферу корысти и расчета, но никак не мог набраться смелости, чтоб уйти.

Я был шестеренкой в механизме и не представлял, чем буду заниматься, если все же решусь спрыгнуть ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» с корабля. И только после погибели Мураи ощутил, что могу возвратиться к прежнему.

Мураи играл огромную роль в моей жизни. Если поразмыслить, с ним были связаны все мои перемещения. Это касается и типографии, и группы анимации. Оборудование, другие технические вопросы тоже имели к нему непосредственное отношение. Для меня он был ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» эмблемой «Аум» – последующим после Асахары. Все же, узнав о его погибели, я не только лишь не расстроился, а даже вздохнул с облегчением: «Уф‑ф! Сейчас‑то я свободен». Нельзя, естественно, так гласить…

Но обрести свободу я не успел – меня арестовали. Кто‑то мне произнес, что Икуо Хаяси ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» и Масами Цутия[84]дали показания, во всем признались и сейчас нужно ожидать арестов посреди тех, кто был приписан к Министерству науки и техники. «Ну, и тогда меня возьмут», – пошутил я, не подозревая, что ордер уже выписан. Мое имя появилось в газетах: «Разыскивается за убийство и покушение на убийство». Это было 20 мая ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» 1995 года. Естественно, я никого не убивал, но за то, что мне предъявляли, полагалась или смертная казнь, или бессрочное заключение. Я был в шоке.

Что мне оставалось делать? Пуститься в бега? Никчемно. Сверху поступил совет сдаться милиции. Я так и поступил – явился в полицейское управление префектуры Яманаси. Поначалу я молчал ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА». Три денька говорил, что отказываюсь отвечать. Но не мог же я молчать нескончаемо. И хотя «Аум» угрожала мне нескончаемыми муками, если я не удержу язык за зубами, веры в эти опасности у меня уже не было. Я решил: бог с ними, с муками, и выложил следователю все подчистую ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА».

Следователь начал давить на меня, настаивая, чтоб я признал, как будто мне было понятно, что в Сатиаме № 7 производили зарин. Я отрешался наотрез: «Чего не знаю, того не знаю», – но в конечном итоге психологически сломался и подписал признание. Позже, правда, я сказал об этом прокурору.

В конечном счете с меня ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» сняли обвинения и выпустили на свободу. Решающую роль сыграло то, что я не находился на совещании в Сатиаме № 2, когда шла речь о производстве зарина. Это меня и выручило. Хотя от милиции мне здорово досталось. Следователь запугивал меня, представляя дело так, что я был одним из числа тех, кто распылил зарин ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» в подземке. В общем, я попал! В участке со мной не церемонились, хотя рук особо не распускали. Это длилось изо денька в денек – не сложно, что сердечко стало пошаливать. По три допроса каждый денек, по нескольку часов. В милиции меня продержали 20 три денька, выдавили как лимон.

Выйдя ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» на волю, я возвратился в Саппоро. Приблизительно с месяц пролежал в поликлинике – появились трудности с нервишками. Вдруг стало тяжело дышать, я весь как‑то обмяк. В голове плыл туман, было чувство, что дыхание вообщем останавливается. Докторы длительно меня инспектировали и сделали вывод, что это нервный срыв.

А если ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» б Myрай вызвал вас и отдал приказ распылить зарин?

Естественно, я бы засомневался. Все же я думаю не совершенно так, как Тору Тоёда[85]и ему подобные. Даже когда сам Асахара что‑то приказывал, я не делал, если не был уверен внутри себя. Я не из числа тех, кто глупо делает ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» любые приказы. Хотя, естественно, окружающая атмосфера очень оказывала влияние. Попробуешь увильнуть – даром не пройдет, непонятно, чем дело кончится, уничтожить могут… Вот какие мысли вертелись в голове. Хотя, думаю, даже те, кто в данном деле участвовал, и то колебались. Одно – отбиваться от милиции либо сил самообороны, и совершенно другое – убийство совсем незнакомых ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» людей.

Вобщем, шансов, что меня изберут для такового дела, практически не было. Я не заходил в элиту Министерства науки и техники, в «мозговой трест», а считался в группе «субподрядчиков». В ней были люди, занятые на каких‑нибудь объектах. Например, сварщики. А такие, как Тоёда, любимцы Асахары ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» – это «мозговой трест». Всего в Министерстве числилось около 30 «мастеров», я относился к низшему звену. А в операции с зарином участвовали вышестоящие.

И все таки, услышав некие имена, я охнул: «Не может быть!» Я бы не опешил, будь это мужчины из боевой группы, но в том‑то и дело, что ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» в токийском метро в главном действовали те, кто к ней не принадлежал. Асахара приостановил собственный выбор на тех, в ком был уверен: «Эти сделают все как надо». Вправду, в таких людях можно не колебаться. Всегда исполнят, что им отдадут приказ. Мураи тоже был из их числа. Такие никогда слова против не ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» произнесут, не сбегут. Все возьмут на себя. Величавые люди! Разве обычный человек выдержал бы столько, сколько они – три‑четыре года?! Нет, естественно. Сломался бы наверное.

В этом ряду выделялся только Ясуо Хаяси. Он как раз относился к «субподрядчикам», а не к элите. К Министерству науки и техники непосредственного отношения не ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» имел – выдвинулся из Департамента строительства и уже издавна прогуливался в «мастерах». Как‑то он произнес Тоёде: «Будет смена личного состава – меня сходу из Министерства выпрут». Может, он и комплексовал, смотря на других членов команды. Он обычной электрик, а они супер‑элита – спецы, разбирающиеся в сверхпроводниках, простых частичках и ТОГДА Я ПОДУМАЛ: «ЕСЛИ Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ, ПОГИБНУ НАВЕРНЯКА» иных замысловатых вещах.


tolko-ne-sprashivajte-ih-o-narkotikah-i-sekse.html
tolko-predstavte-kak-izmenitsya-vasha-zhizn-kogda-vi-nachnete-praktikovat-prostie-uprazhneniya-kotorie-ranee-bili-dostupni-tolko-kitajskim-imperatoram.html
tolko-segodnya-spodobilsya-prochitat-nekrolog-na-odnogo-svoego-bivshego-rabotodatelya.html